28 июня 1940 года — звёздный час Молдавии

 

 

Для начала — две цитаты. 

Первая: «В юго-западном углу России лежит Бессарабия… Здесь христианское православное население было исторгнуто из рук угнетающих его диких и грубых завоевателей, турок — население, которое торжествовало это событие, как избавление из плена. Если то было завоевание, то и Кир, освободив иудеев из плена вавилонского, был их завоевателем».  

Вторая: «Никогда ни один русский не согласится с отторжением от России одного из лучших кусков её территории … Если русская интеллигенция живее почувствует совершённое над её родиной, в Бессарабии, насилие и проникнется убеждением в необходимости отстаивать эту жемчужину России всеми силами и средствами, то автор будет считать свою задачу исполненной».

Как вы думаете, кому эти цитаты принадлежат?

Первая — цитата из фундаментального труда выдающегося русского философа Николая Яковлевича Данилевского «Россия и Европа». Вторая принадлежит уроженцу города Бендеры, выдающемуся русскому и советскому географу, президенту Географического общества СССР, академику Льву Семёновичу Бергу — она она взята из предисловия к его работе «Бессарабия. Страна — Люди — Хозяйство». Естественно, выходец из еврейской среды Берг под «русскими» понимал не этнос, а всё население Российской Империи. И действительно — даже правительство Советской России, которое не шибко блюло территориальную целостность страны и руководствовалось идеей мировой революции, никогда не признавало оккупации Бессарабии и последовательно требовало освобождения этой земли.

22 года в составе «Великой Румынии»

Итак, январь 1918 года. Уже в первые дни оккупации румынские каратели расстреляли 45 крестьян – делегатов 3-го Бессарабского губернского крестьянского съезда, проходившего в Кишиневе. Затем были арестованы 58 членов «Сфатул Цэрий» – “парламента” Молдавской Демократической Республики (провозглашенной 15 декабря 1917 года в составе Российской Федеративной Демократической Республики), выступивших против присоединения Бессарабии к Румынии. Некоторые из них были расстреляны. Их место в зале заняли сторонники румынских властей. Решение «Сфатул Цэрий» о присоединении к Румынии 9 апреля 1918 года принималось под дулом пулеметов – но даже после этого почти половина делегатов – 47% – проголосовала против присоединения.

1 февраля 1919 года, в ходе подавления румынскими войсками Хотинского восстания на севере Бессарабии (ныне это Черновицкая область Украины и северные районы современной Молдовы) артиллерийским огнем были уничтожены 22 села, без суда и следствия расстреляны 500 крестьян и городских жителей, в том числе 165 железнодорожников станции Окница. Многие были брошены в тюрьмы или отправлены на каторгу. Всего в ходе подавления восстания были убиты 11 тысяч человек. Свыше 50 тысяч беженцев перебрались на левый берег Днестра.

27 мая 1919 года вспыхнуло восстание против оккупантов в Бендерах, после подавления которого 150 его участников были расстреляны, в том числе 19 человек – по «процессу 108», состоявшемуся в Кишиневе. Оккупанты расправились с бендерскими железнодорожниками, которые так же были расстреляны без суда и следствия. При подавления восстания были использованы французские колониальные войска, состоявшиеся из алжирцев – зуавов, использовавшихся для проведения карательных операций.

В ходе подавления Татарбунарского восстания на юге Бессарабии (ныне – Одесская область Украины) в сентябре 1924 года были убиты 3 тысячи его участников. После подавления восстания румынские власти инициировали т. н. «процесс 500», который был призван доказать, что восстание – «дело рук Москвы». В защиту арестованных выступили видные представители европейской интеллигенции – Анри Барбюс, Ромен Роллан, Альберт Эйнштейн, Теодор Драйзер, Бернард Шоу, Луи Арагон, Томас Манн и многие другие.

Бессарабия, приравненная к провинциям королевской Румынии, по выражению румынского журналиста-антифашиста Скарлата Каллимаки, рассматривалась правящей олигархией «в качестве колонии с аборигенами низшей расы, а отсюда и необходимость применения колониальных методов управления». Власть в крае осуществляли назначенные королем и обладавшие диктаторскими полномочиями наместники. Чрезвычайными полномочиями обладал и командующий румынскими оккупационными силами в крае.

В оккупированной Бессарабии царил режим вопиющего беззакония, безжалостного попрания элементарных человеческих прав. Особенно диким был произвол в деревне. В марте 1932 года в статье, опубликованной во французской газете «Юманите», говорилось: «Жандарм – фактический хозяин села. Жандарм может арестовать крестьянина прямо в поле, избить его, бросить его в темницу… К нашему краю с полным основанием можно применить выражение Герцена и сказать, что в нем каждый жандарм – некоронованный король, а король – коронованный жандарм».

Только за первые семь лет румынской оккупации в Бессарабии были убиты 32 тысячи мирных граждан, от голода и болезней умерло около 200 тысяч человек. За время оккупации пыткам были подвергнуты 207 тысяч жителей Бессарабии, или каждый десятый ее житель, от которых более 22 тысяч скончались. Недоступность медицинской помощи, голод и недоедание приводили к сыпному тифу, туберкулезу, пеллагре и дизентерии. Уровень смертности в Бессарабии возрос в 3-4 раза.

Восточная колония королевства

Оккупированная Румынией Бессарабия была превращена в аграрный придаток отсталой страны со значительными пережитками феодализма, которая сама находилась в кабальной зависимости от крупных западных держав. Край подвергся безжалостной эксплуатации властями Румынии и международными монополиями. Только в виде налогов за годы оккупации Бессарабии было выжато не менее 60,4 миллиардов леев. Отдавая себе отчет в том, что Москва не смирится с аннексией Бессарабии, что господство румынской олигархии в крае носит временный характер, предприниматели не были заинтересованы в развитии производительных сил. Ухудшению хозяйственной жизни способствовала и злонамеренная кредитно-тарифная политика Бухареста, ограждавшая экономику метрополии от конкуренции со стороны бессарабской промышленности и сельхозпродукции. В 1929 году сумма кредитов, получаемых Бессарабией, была в 9 раз, а в 1933 году – в 25 раз меньше, чем край получил в 1914 году. В интересах маслобойной промышленности «внутренней» Румынии власти в 1930 г. увеличили тарифы на перевозку подсолнечного масла из Бессарабии на 105%. Железнодорожный тариф за провод одного вагона муки из Бессарабии был почти на 1/3 больше соответствующего тарифа, действовавшего на территории Румынии. Как отмечали бессарабские промышленники в 1939 г., «если бы все остальные условия развития были одинаковы, этого единственного различия было бы достаточно, чтобы всегда ставить нашу провинцию в худшее положение».

Доля Бессарабии в промышленном производстве «Великой Румынии» неуклонно сокращалась: с 1919 по 1937 гг. в цензовой промышленности она уменьшилась по количеству предприятий с 9 до 5,7%, по капиталовложениям – с 6 до 1,6%, по энерговооруженности – с 3 до 1,6%, по числу обслуживающего персонала – с 3 до 1,5%, по стоимости сырья – с 4 до 2,8%, топлива – с 3 до 1,4%, по стоимости продукции – с 4 до 2,3%. Доля Бессарабии в капитале промышленных акционерных обществ в 1936 г. равнялась 0,1%.

Значительная часть крупных предприятий (железнодорожные депо и мастерские, текстильные фабрики, кожевенные заводы и т. д.) были переведены в Румынию. К 1937 г. была ликвидирована треть предприятий цензовой промышленности. Производственные мощности в пищевой промышленности использовались на 34,2%, в деревообрабатывающей, текстильной, строительной и химической – на 12-16%, в металлообрабатывающей – на 5,4%, в кожевенно-меховой – на 0,2%. Резко ухудшилась структура промышленности края: к концу 1930-х гг. доля пищевой промышленности в крае достигла 92,4%. Приходили в упадок города Бессарабии, население которых в 1918-1939 гг. сократилось на 14,4%.

Стремительно деградировало сельское хозяйство Бессарабии, лишенное выхода на традиционный и обширный российский рынок. Урожайность основных культур снижалась. В среднем за год последнего пятилетия румынской оккупации (1935-1939 гг.) по сравнению с уровнем 1906-1911 гг. урожайность зерновых упала более чем на 11%. Площадь плодовых садов к 1936 г. уменьшилась на треть по сравнению с 1911 г. Поголовье скота к 1940 г. уменьшилось по сравнению с 1916 г. на 30,5%.

Все более угрожающие масштабы принимала безработица: в начале 1930-х гг. более 50% всех промышленных рабочих Бессарабии оказались выброшенными на улицу, в массе разорялись ремесленники. Рабочий день на некоторых предприятиях достигал 18 часов. Реальная заработная плата рабочего в Кишиневе была в 1931 г. на 55%, а в 1937 г. на 60% ниже ее уровня в 1913 г. Предприниматели часто прибегали к использованию труда женщин и подростков, чья заработная плата была на порядок ниже.

Бессарабские крестьяне, ограбленные аграрной «реформой», были вынуждены выплачивать огромные выкупные платежи за нищенские клочки малопригодной для обработки земли, оставленные ему в виде «наделов». Значительная часть крестьян не имела ни рабочего скота, ни основных сельскохозяйственных орудий. Доходность таких хозяйств, базировавшихся на изнуряющем ручном труде, стремительно падала. Ограблению крестьянства способствовала и монополизация сбыта сельхозпродукции: деньгами, вырученными от реализации урожая, основная масса крестьян часто была не в состоянии покрыть даже издержки производства. Дабы свести концы с концами, крестьяне прибегали к займам в банках и у ростовщиков под баснословные проценты. Задолженность крестьян зачастую превышала стоимость принадлежавшей им земли. Окончательно разоряли крестьян налоги: в 1937 г. насчитывалось 52 вида налогов и 150 «такс». Платить было нечем, фискальные органы с помощью жандармов насильственно взыскивали налоги, изымая имущество. Одна из газет писала в 1932 г., что «агенты фиска ведут себя как опричники, врываются в дома крестьян, забирают последний скарб, порой не оставляют даже протоколов с описью изъятого имущества». К 1940 г. 2/3 крестьянских хозяйств Бессарабии разорились.

Нещадная эксплуатация, голод, тяжелые жилищные условия, антисанитария обусловили стремительный рост социальных болезней в крае. Между тем во всей оккупированной румынами Бессарабии было всего 45 (!) врачей и 300 фельдшеров. Один врач приходился на 75 тысяч жителей, или на 45 сел. Туберкулез, подагра, трахома и другие социальные болезни поражали десятки тысяч людей, уносили тысячи жизней. И не случайно Бессарабия в годы румынской оккупации занимала первое место во всей Европе по смертности населения.

Однако все барьеры перешагнула политика румынского великодержавного шовинизма. Румынизация, провозглашенная главной целью оккупационной власти, сопровождалась, по словам французского писателя Анри Барбюса, «грубым искоренением всех традиций и самого характера края». Были запрещены издания на любых языках, кроме румынского, в том числе и лебезившие перед оккупантами газеты на русском языке. В конце 1930-х гг. всюду в общественных местах были вывешены таблички с распоряжениями: «Vorbiţi numai romaneşte!» («Говорите только по-румынски!»), нарушение которых жестоко каралось властями. Были введены шовинистические законы о «поощрении национального труда», устанавливавшие процентные нормы для нерумын в торговле, промышленности, на транспорте.

Почти половину бессарабских детей школьного возраста даже не записывали в школу. Ежегодно возрастало число детей, формально зачисленных в школу, но из-за материальных нужд не посещавших занятия и не переведенных в следующий класс. В отдельные годы число таких детей достигало 63%. Количество средних общеобразовательных школ за время оккупации сократилось в два раза. Среднее и особенно высшее образование было недоступным для подавляющего большинства населения края. Согласно официальной статистике, количество неграмотных в Бессарабии превышало 70% населения.

В составе Советского Союза 

До 1940 года на территории Бессарабии не было ни одного высшего учебного заведения. В 1991 году на правобережье Днестра были Академия наук с многочисленными научно-исследовательскими институтами, университет, а также политехнический, медицинский, сельскохозяйственный институты, два педагогических института в Кишинёве и Бельцах. При пяти вузах существовала аспирантура. Были построены тысячи школ и детских садов. Школа и детский сад были в каждом молдавском селе.

До 1940 года в Бессарабии, напомним, был один врач на 45 сёл. Здесь ничего не знали о родильных домах и отделениях, специализированных женских и детских консультациях. В 1980 году число больничных коек в Молдавской ССР было в 8 раз больше, чем в 1940 году, число врачей — в 12 раз больше, чем в 1940 году. В 1980 году на каждые 10 тысяч населения республики приходились 120 коек и 31 врач — это намного больше, чем в США, Великобритании, Франции, Японии и других передовых странах мира.

После войны в разрушенной республике в рекордные сроки была восстановлена промышленность, аграрный комплекс. В 1979 году Молдавия выращивала 22% всего производимого в СССР винограда, 34% табачного сырья, 13% всех выпускаемых в СССР плодоовощных консервов. Были построены десятки крупных промышленных предприятий — «Виброприбор», «Мезон», «Сигнал», «Микропровод», «Счетмаш», «Электромаш», «Молдавизолит», «Молдавкабель», Молдавский металлургический завод.

До 1940 года в Бессарабии не знали, что такое крупные электростанции. К 1991 году в Молдавии были построены Днестровская ГЭС в Дубоссарах, Молдавская ГРЭС на озере Кучурган, которая вошла в энергосистему «Мир». Молдавия стала экспортёром электроэнергии на в страны Европы.

Кишинёв развивался строго в соответствии с генеральным планом. Были построены новые микрорайоны — Ботаника, Рышкановка, Боюканы, Чеканы, Скулянка, Телецентр, которые были соединены автобусным и троллейбусным сообщением.

В Кишинёве был построен современный аэропорт — осуществлялись авиарейсы в десятки городов Советского Союза. С железнодорожного вокзала осуществлялись пассажирские сообщения в Москву, Ленинград, Симферополь, Адлер, Саратов. Пригородное поезда связывали Кишинёв с большинством районов на севере и юге республики.

Развивалась культура и спорт. Были построены Национальный театр оперы и балета, филармония, открыт органный зал, созданы хоровая капелла «Дойна», ансамбли «Жок» и «Кодрянка». Был построен Республиканский стадион, где проходили спортивные мероприятия общесоюзного и международного значения. На футбольном поле Республиканского стадиона играли звёзды мирового футбола Лев Яшин, Игорь Нетто, Олег Блохин, Хорен Оганесян, Ринат Дасаев, Игорь Беланов, позднее — Юрген Клинсманн и Роберто Баджо…

Гордостью Кишинёва и всей республики стал цирк — один из лучших цирковых зданий Советского Союза. На его арене выступали Эмиль Кио, Юрий Куклачёв, Амаяк Акопян, другие выдающиеся артисты.

И наконец, Молдавия непосредственно участвовала в советской космической программе.  Научно-исследовательский институт пищевой промышленности Академии наук МССР разрабатывал еду для космонавтов. На кишинёвском заводе «Культприбор» изобрели специальный карандаш «КИМЕК», которым до сих пор пользуются в Космосе. Учёные Советской Молдавии изобрели и многоразовую фотопленку для Космоса, пользовавшуюся огромным успехом. Советский период в истории Молдавии стал звёздным — в самом прямом смысле слова.

Я далёк от того, чтобы идеализировать советский период в молдавской истории. Были и необоснованные репрессии, и депортации, закрытие и снос православных храмов и монастырей, уничтожение более половины территории еврейского кладбища, ликвидация кишинёвского трамвая — одной из достопримечательностей города, варварская вырубка виноградников в годы горбачёвско-лигачёвской антиалкогольной кампании.

Однако идеальных эпох не бывает. И, сравнивая советскую эпоху в истории Молдавии и с предыдущими, и последующими годами, признаемся: никогда ни до, ни позже, эта земля и её народ не достигала такого зенита в своём развитии.

Придёт время — день 28 июня вновь станет праздничным днём на обоих берегах Днестра.

Владимир БУКАРСКИЙ, главный редактор медиапортала IZBORSK.MD.