Российско-иранское взаимодействие началось не с этого. Но американский призрак маячил над ним давно. В 1990-е годы, когда Москва, несмотря на мощное давление, включилась в проект по строительству АЭС в иранском Бушере. В 2000-е, когда Россия, оставаясь в общем западном фарватере и осуждая ядерные намерения Ирана, высказывала критическое мнение о характере и действенности международных санкций. А в 2010-е Россия стала заметным фактором достижения договоренности о прекращении ядерной программы в обмен на выход Ирана из изоляции.

Если обобщить предыдущий опыт, Россия была наиболее позитивно настроенным к Ирану внешним игроком, игравшим по чужим правилам, но пытавшимся скорректировать их в пользу Тегерана. Роль неблагодарная, поскольку неудовольствие Москве высказывали и Запад, и Иран. Однако в тех условиях, видимо, единственно возможная.

Сейчас все изменилось. У Москвы не осталось рациональной мотивации учитывать американское мнение в своей политике на иранском направлении. Началась эта фаза в Сирии, когда интересы России и Ирана в основном (не полностью) совпали, а России и США диаметрально разошлись. Ну а с приходом администрации Трампа Вашингтон бросил попытки даже притворяться, что ищет сбалансированную линию на Ближнем и Среднем Востоке. Россия же признана противником (в некоторых документах вместе с Ираном, в других — сама по себе или в компании Китая). При этом развитие событий в Сирии продемонстрировало, во-первых, эффективность российско-иранского военно-политического взаимодействия, во-вторых, целесообразность решения региональных проблем с опорой на региональные же державы и с возможно меньшим вовлечением сторонних.

Острый конфликт России и Запада увенчал два с лишним мучительных десятилетия, когда Москва пыталась встроиться в западную систему. Создаются новые условия для взаимодействия с Ираном, как, впрочем, и другими незападными державами. После распада СССР в незападном мире укрепилось представление, что с русскими дело иметь можно, но ставку делать на них не стоит. Потому что с Востоком они заигрывают, когда у них не ладится с Западом, а как начинает ладится, вновь поворачиваются туда.

Сейчас отношения с Западом складываются у России так, что компромисса не предполагается. Ситуация хуже, чем в холодную войну второй половины ХХ века. В ту пору СССР на Западе не любили, боялись, против него боролись, но за ним признавали некое право на собственную роль и позицию. Сегодняшней, как теперь исключительно называют на Западе, путинской России в таком праве отказывают. Она воспринимается как стратегически угасающая держава, конвульсивно и любыми средствами пытающаяся уцепиться за глобальную роль, которая ей не по чину и не по плечу. И такую страну нужно поставить на место, а не идти ей навстречу.

Есть, правда, и более серьезная коллизия. Россия по стечению обстоятельств оказалась на переднем крае столкновения за перераспределение сил в мире, борьба против нее есть одно из направлений общих усилий Запада по сохранению своей доминирующей роли. Но это отдельная большая тема.

Как бы то ни было, России не стоит рассчитывать на сделку с Западом, а это не то чтобы вовсе развязывает руки, но открывает новые возможности на Востоке и Юге. Москва может и должна выстраивать отношения с незападным миром без оглядки на западное сообщество. Без оглядки означает не только прекратить подстраивать свою линию под мнение Запада. Но еще и перестать рассматривать Восток как инструмент воздействия на Запад, а воспринимать его как самоценный приоритет.

В Тегеране прошло второе заседание ежегодного российско-иранского диалога клуба «Валдай», в рамках которого обсуждали мировую обстановку и двусторонние отношения. Разговоры русских и иранцев — это всегда интересно, хотя никогда не легко. Две страны обладают собственной стратегической культурой, уходящей корнями далеко в прошлое. Ее частью является изощренная дипломатия и умение вести переговоры. Интересы России и Ирана далеко не во всем совпадают. А тем, где совпадают, как правило, по разным причинам — у каждой стороны своя. Но участники форума в один голос констатировали: мир вступил в новую эпоху. Ее содержание — гигантское изменение соотношения сил. И странам, стремящимся утвердить свою роль в мире, надо тесно работать друг с другом, потому что все они сталкиваются с консолидированным противодействием стран, которые стремятся защитить свою преобладающую роль.

Надо отменить, что за последние два года иранское восприятие России очень изменилось — оно стало намного серьезнее, спокойнее и увереннее в прочности связей. Министр иностранных дел Джавад Зариф сказал на встрече с участниками заседания, что отношения лучшие за все время, как минимум, на его памяти. И это звучит не только как чисто дипломатическая вежливость.

Российская Газета