Молодой Патриарх

03.02.2017 (5 месяцев назад)
ХОЛМОГОРОВ Егор Станиславович

Молодой патриарх

Очередная годовщина интронизации Святейшего Патриарха Кирилла, занявшего кафедру московских первосвятителей 1 февраля 2009 года, напомнила о меняющемся месте Церкви в жизни нашей страны. Совершенно очевидно, что сегодня Россия – более фундаментально православная страна, чем была еще 8 лет назад, когда обрела нового патриарха.

Но столь же очевидно и то, что все эти годы Церковь находилась под огнем нападок, под ударом информационной войны, которая не прекращалась ни на секунду – то в храм врывались плясовицы в балаклавах, то – ловцы покемонов, то журналисты пытались вытащить скандальные истории или придумать скандал на пустом месте.

С большевистских времен антиклерикальная пропаганда не достигала такого накала как в эти годы

Очевидно, что этот эффект как-то связан с личностью и позицией Патриарха, вызывающего гораздо больше озлобления «антиклерикалов» чем его предшественники. С чем это связано? Прежде всего с тем, что Патриарх Кирилл – сторонник активного участия Церкви в современной общественной жизни, он не боится полемики, баталий, постановки самых острых и болезненных проблем. И не пытается делать вид, что Церковь «выше» острых общественных проблем.

Позиция, предполагающая, что РПЦ и верующие «выше» и немного «вне» общества – конечно очень удобна, как бы уводя Церковь от критики. Но еще более удобна она тем, кто выступает за ограничение клерикализма – мол молитесь, поститесь, слушайте радио «Радонеж», а в общественные процессы если и вмешивайтесь, то лишь потихоньку, с соизволения начальства, старайтесь никого не раздражать.

Но не раздражающая Церковь – это огонь, который не жжется и безвкусная соль

От соприкосновения с Церковью грешник должен испытывать не только духовный трепет, но и чувство неловкости и тревоги, а не только радость и эстетическое удовольствие в которых слишком легко забыть о том, что ты грешник. Если Христианство растворится во вселюбви и всепрощении оно станет тем самым «опиумом народа», над которым так насмехались Маркс и марксята. Церковь и церковные иерархи, не вызывающие стресса у тех, кто ненавидит и религию и иерархию, по большому счету профнепригодны. Об этом замечательно напомнил великолепный фильм «Молодой Папа», создавший образ высшего церковного иерарха, который неудобен «миру».

Спору нет, при всем при этом, к представителям Церкви может быть адресована масса упреков. Главный из которых: «Вы сами не святые, а учите нас жить». Общество, отрицающее святость, при этом, однако, заявляет, что имеют право учить его только святые, каковых оно же само себе и назначает по своему субъективному вкусу, составив иконостас из «махатм Ганди, матерей Терез и Мартинлютеркингов».

Но у Церкви свои критерии святости – это умение услышать голос высшей Благодати и совершить поступок

Да, князь Владимир, которому недавно всей страной перемывали кости, был по жизни «не святой», но он – святой, так как чудесно изменился приняв крещение и с собой изменил страну. Да, Николай II, которому принялись перемывать кости теперь, тоже «не святой», но он – святой, и жизнью и особенно смертью показав пример терпения и жертвенности, взойдя на свою царскую Голгофу.

Святые – это не «хорошие люди» (большинство «хороших людей», впрочем, тоже не хорошие люди). Святые это те, в ком оказалось нечто большее, чем в человеке. И это большее дано им Богом.

И именно поэтому так абсурдно выглядят претензии к Церкви отставных балерин, ряда политтехнологов, звезд медиатусовки. Всё то плохое, что можно найти в Церкви и церковниках мы легко найдем и в обществе, чаще всего – в тех же самых критиках. О коррупции у нас рассуждают в основном коррупционеры, а пьянством обычно попрекают пьяницы. И в смысле этого плохого Церковь – это зеркало нашего общества, точнее – само это общество – в ней такие же люди, такие же нравы, такие же грехи, ошибки и дурные привычки, как и вокруг нас. И так было всегда – и в Византии. и в средневековой Европе, — всюду Церковь с мирской своей стороны была не лучше общества, потому что она и была обществом.

Но если присмотреться внимательней, то раз за разом оказывалось, что в Церкви есть нечто еще, что в окружающем её обществе нет

Что составленная из обычных в своих слабостях людей организация как целое оказывается чем-то большим, чем другие организации, составленные из обычных людей. А плоды того, что делает Церковь – несопоставимы с плодами того, что делает «общественность» и, тем более, тусовка.

Патриарх Кирилл – это человек, церковный, общественный, и, во многих отношениях государственный деятель, который внес в жизнь нашего общества этот масштаб и особый тон церковной идеи. Это человек, который не пытается нравиться, не пытается стесывать острые углы в своей проповеди, не пытается показаться отстраненным.

Вместо этой отстраненности он переводит идеи церковной традиции, тысячелетнее наследие предания Русской Православной Церкви в современные и актуальные установки – моральные, поведенческие, политические. Проповедуемое им христианство – это то христианство, которое реально меняет общество. Говорит ли патриарх о традиционных семейных ценностях, о недопустимости ростовщичества, о проблемах русского народа, слишком часто забываемых чиновным западничеством, он всегда актуален, его формулировки всегда остры, и, при этом, основаны на прочном церковном фундаменте.

Источник: УМ+

ГЛАВНАЯ   СОБЫТИЯ   МНЕНИЯ   АНАЛИТИКА   ИНТЕРВЬЮ   АВТОРЫ   ВИДЕО  
Рейтинг@Mail.ru
Все права защищены © 2016
izborsk.md