Евгений и Евгения. Кишинёвская история.

04.04.2017 (3 месяца назад)
БУКАРСКИЙ Владимир Валерьевич

Картинки по запросу евтушенко на съезде народных депутатов

Я вырос на песнях Высоцкого и на стихах Евтушенко. На «Ваньке-встаньке», на «Стеньке Разине», на «Мы не рабы, рабы не мы!», на «Бабьем Яре», на «Нейтронной бомбе», которые в 80-е звучали с телеэкрана в исполнении известных артистов.

Своим увлечением политологией, которая стала моей жизнью, я тоже обязан Евтушенко – его зажигательным речам с трибуны первых съездов народных депутатов в 80-е годы. Тогда вся великая страна уподобилась собаке, лизавшей пилу и пьяневшей от вкуса собственной крови. Винить ли нам себя? Горбачёва и его супругу? Яковлева и Шеварднадзе? Журнал «Огонёк»? Программу «Взгляд»? Своих родителей, бабушек и дедушек?

Мы все тогда совершили само-предательство и самоубийство. Евтушенко не стал исключением. В 1968 ему не понравилось, что танки идут по Праге. А в 1992 танки пошли по Бендерам, по Гудауте, по Цхинвалу. А сейчас идут по Славянску и по Горловке. Не понимали мы тогда, что танки по Праге шли для того, чтобы дети не погибали в Горловке, чтобы не жгли людей заживо в Одессе. А партийное руководство на своём маразматическом языке не могло это внятно объяснить. В проклятые 90-е залы, где люди слушали стихи, вновь опустели. Зато наполнились лагеря для беженцев, очереди в «МММ», кандидаты наук начали торговать ширпотребом на барахолках, а русские девочки — дочери и внучки евтушенковских «Нюш» — встали в Москве на Тверской либо устремились на улицы Нью-Йорка… 

Евгений Александрович в последние годы всё понял. И даже задолго до них. Просто не хотел себе признаваться. Но в его стихах уже тогда чувствовалась неимоверная боль за всё то, что натворили с нашей страной мы все. И патриоты, и либералы — вернее те из них, кто помнил, что у них где-то там, на донышке души, есть Родина. Я верю Александру Андреевичу Проханову – его извечному оппоненту, который трогательно и тепло рассказал про их последнюю встречу в самолёте…

Мы жили в эпоху не Брежнева, не Горбачёва, не Ельцина и даже не Пугачёвой. Мы жили в эпоху Евтушенко, которого сейчас будем перечитывать, плакать и переосмысливать. Он стал Историей. Хорошей или плохой – но нашей. 

…Я много раз слышал историю о приезде Евгения Александровича Евтушенко в Кишинёв на премьеру спектакля «Братская ГЭС» по его поэме, поставленного Русским драматическим театром имени А.П.Чехова. В этом спектакле, поставленном режиссёром И.Петровским, играли мои дед и бабушка, актёры этого театра Владимир Николаевич Гольцев и Евгения Гавриловна Ретнёва. Я слышал, в том числе и от других актёров, занятых в этом спектакле, какое впечатление на Евтушенко произвела красота и игра моей бабушки в его спектакле. Ещё в моём детстве бабушка показывала мне пожелтевшую вырезку из газеты с автографом поэта.

А незадолго до смерти бабушка рассказала мне и записала полностью историю, которая произошла в тот премьерный вечер в театральном фойе во время банкета. Она попросила меня предать её огласке, когда не станет ни её, ни Евгения Александровича.

Я долго думал, публиковать это короткое воспоминание или нет. И всё-таки решился. В эти дни, когда вся страна, весь мир прощается с этим великим русским поэтом современности (да, я его таким считаю!), многочисленным почитателям его таланта будет интересно узнать пусть даже о незначительном эпизоде из его жизни.

Если какая-либо история о великом человеке не будет опубликована, люди не узнают какую-либо подробность: как этот человек жил, как говорил, как женщинам делал комплименты и влюблял в себя… О скольких великих людях мы так и не узнали какие-то капельки житейских подробностей!

Выполняю просьбу бабушки.

Владимир БУКАРСКИЙ

Картинки по запросу евтушенко в кепке

В 1970 году в Русском театре имени Чехова в Кишинёве была поставлена инсценировка поэмы Евтушенко «Братская ГЭС». В спектакле была задействована вся труппа. По форме постановка, как бы теперь сказали, представляла собой подобие мюзикла с массовыми сценами, хором. Все актёры были заняты (кроме трёх главных ролей) в эпизодах и массовых сценах. На генеральную репетицию, сдачу и премьеру был приглашён автор.

Когда он приехал, всю труппу собрали в репетиционной комнате.  Ровно в 11 часов в комнату вошёл главный режиссёр Игорь Сергеевич Петровский[1] вместе с высоким, спортивного сложения, экстравагантно одетым, в фасонной кепочке, мужчиной, и представил:

— Евгений Александрович Евтушенко.

Евтушенко стал обходить ряды актёров, здоровался со всеми за руку, все актёры представляли себя. Подошёл он и ко мне. Представилась и я:

— Женя.

Он как будто обрадовался, крепко пожал мою руку и сказал:

— Я тоже Женя.

И как будто протянул мне тоненькую ниточку счастья. И потом, когда он пытался во что-то вникнуть, он обращался ко мне:

— Женя, скажи…

Весть о прибытии известного поэта облетела город. Друзья моей дочери Наташи, которая училась в университете, приносили ей сборники стихов Евтушенко и через меня просили Е.А. подписать книги. Я разделила книги на 3 части, каждый день приносила их в театр и обращалась к автору с просьбой об автографе. Каждый раз, подписывая сборники, Е.А. спрашивал: «Тебе?» – «Нет» (у меня тогда ничего евтушенковского не было), и тогда он просто расписывался.

Проходила я как-то через сцену, а Е.А. стоял с группой актёров. Он остановил меня, взяв за руку, и спросил:

— Женя, скажи, откуда такие туалеты?

Тогда была мода на вязанные платья, и я каждый день меняла туалет. Я ответила:

— Я сама вяжу.

— Не может быть…

— Ну почему? Разве у меня не такие же руки, как у всех?

Е.А. взял мою ладонь и, поцеловав, сказал:

— Не такие. Они не только красивые, но ещё и золотые.

Конечно, кто-то из актёров – свидетелей этой сцены «по доброте душевной» рассказал об этом моему мужу Володе Гольцеву (тоже актёру этого театра, игравшему в спектакле декабриста Огородникова), и у меня с ревнивым мужем испортились отношения.

А на банкете после премьеры все сидели за длинным столом. К концу трапезы как-то постепенно все вышли из-за стола (кто-то покурить, кто-то потанцевать), и мы с Е.А. остались одни. Напротив друг друга.

Е.А., как-то многозначительно глядя, спросил:

— Ну расскажи, Женя, как ты живёшь?

Я ответила, поняв подоплёку вопроса:

— Я замужем, у меня взрослая дочь.

Возникла пауза. Е.А. сказал:

— Я знал это. Давай выпьем за тебя.

— Я вообще-то не пью, — ответила я, — только чуть-чуть шампанского…

Я заметила, что за столом Е.А. пил только шампанское.

— Вы пьёте только шампанское?

Он засмеялся:

— Я уже в жизни столько перепробовал, что получил диплом «почётного дегустатора Французской академии наук».

Уж не знаю, правда или нет, но после его отъезда рассказывали, что, когда Евтушенко привезли в винный совхоз-завод «Романешты»[2], куда возили всех знаменитых гостей, и на банкете дали ему попробовать их фирменное вино, Е.А., отодвинув бокал, сказал: «Борщ». Видя замешательство руководства, он извинился и сказал, что обладает дипломом «почётного дегустатора Французской академии наук» и разбирается в винах, как профессионал. Тогда руководители достали из подвала элитное вино и предложили Е.А. заполнить дегустационный листок. Е.А. заполнил его профессионально. Сотрудники предприятия были так поражены и восхищены, что, когда он уезжал, принесли ему бутылку из своего самого дорогого «золотого» запаса.

…Когда мы за столом разговаривали с Е.А., к нему подошёл какой-то мужчина и что-то сказал ему на ухо. Е.А. отмахнулся. Наша беседа продолжилась.

— Знаешь, когда ты выходишь в сцене вдов в чёрном платье, ты похожа на Мадонну. А почему ты не играешь Пирамиду?

— Евгений Александрович, — он звал меня «Женя», а е его по имени-отчеству, — разве вы не знаете, что в театре роли не берут актёры, а их назначают режиссёры?

И тогда Е.А. окликнул недалеко стоявшего режиссёра Петровского:

— Игорь Сергеевич, я, как автор пьесы, прошу вас дать Жене сыграть роль Пирамиды.

Петровский кивнул, что-то промямлил и отошёл явно смущённый. Роль Пирамиды он дал играть своей любовнице Павлине Конопчук[3]. Я объяснила это Е.А., на что он ответил:

— Ничего, пусть выкрутится. Я проверю.

И действительно, Петровский «выкрутился». Вскоре театр поехал на гастроли в Иваново. Гастрольный репертуар открывался «Братской ГЭС». Когда уже приехали, выяснилось, что Конопчук «заболела» и не смогла приехать сразу. Мне пришлось срочно вводиться на роль Пирамиды. С одной репетиции (!!!) мне пришлось играть главную роль в спектакле. Всю ночь я учила её длинный монолог в стихах, а на следующий день играла премьеру. Конечно, я думала не об образе, а о тексте. Сказать, что меня это был жуткий стресс, значит ничего не сказать.

Когда к следующему спектаклю выздоровела и приехала Конопчук, я подошла к Петровскому и отказалась от роли, сказав ему:

— Вы сдержали слово, данное Евгению Александровичу, но больше не подвергайте меня такому стрессу!

Мне дали премию в 25 рублей за срочный ввод (цены начала 70-х годов) и оставили в покое, хотя по закону я могла потребовать репетиции и играть «в очередь».

…Наша беседа с Е.А. продолжалась. К нему снова подошёл мужчина, и я только услышала: «Нас ждут». Е.А. грубо оборвал его:

— Вы что, не видите, что я с дамой разговариваю?!

Тот, пятясь, отошёл…

И тут я вспомнила про газету в моей сумке! В эти дни в «Литературной газете» были напечатаны отрывки из поэмы Евтушенко «Казанский университет». Эту газету я сунула в сумку, а сейчас достала её и попросила автограф.

— Тебе?

— Да!

Он взял газету и между строк стихотворения «Фигнер» написал:

«Дорогой Женечке с любовью к её глубокой красоте от некрасивого тёзки. Евг. Евт. 24 мая 1970 года».

Когда я клала газету в сумку, ко мне подошла жена машиниста сцены Евгения Раецкого и, отозвав, прошептала:

— Евгения Гавриловна! Владимир Николаевич, по-моему, перебрал и уговаривает рабочих сцены избить Евтушенко…

И это могло быть правдой!

Вернувшись к столу за сумкой, я извинилась перед Е.А. (к нему опять подошёл его назойливый сопровождающий), нашла зам. директора и попросила машину, чтобы отвезти мужа домой. Тонкая ниточка счастья оборвалась…

P.S. Несколько лет спустя я оказалась на банкете после выпуска пьесы молдавского драматурга Аурелиу Бусуйок[4] «И под тем небом…». Я сидела напротив Аурелиу на том же месте, где сидела напротив Евтушенко, и сказала ему об этом. Он ответил:

— С Евтушенко у нас дружеские отношения, но я не был на его премьере. Был в это время в Румынии. Он сказал, что ему понравилась одна ваша актриса. Кто она?

Неля Каменева[5], сидевшая по другую сторону от драматурга, внимательно посмотрела на меня, что я скажу.

— Понятия не имею.

Не знаю, сказала ли ему Каменева, что он сидел напротив именно этой актрисы. Наверное, нет.

И ещё. Пусть поведение Е.А. в этот вечер не покажется легкомысленным. В это время он был свободен. Давая автограф одному из актёров, он сказал, что оставил квартиру своей бывшей жене Галине и живёт сейчас у сестры.

А насчёт «глубокой красоты»… Так Е.А. оценил мою порядочность и супружескую верность, с чем он сталкивался, наверное, редко. Стоило мне только дать повод, и…

Евгения РЕТНЁВА, заслуженная артистка Республики Молдова

1925 — 2014

Untitleddddd-1

[1] Петровский Игорь Сергеевич, заслуженный деятель искусств Татарской АССР и Абхазской АССР. – Здесь и далее примечания В.Букарского.

[2] Совхоз-завод «Романешты» расположен в одноимённом селе Страшенского района Молдовы.

[3] Конопчук Павлина Васильевна (р. 1928), народная артистка России, ныне актриса Санкт-Петербургского театра на Васильевском.

[4] Бусуйок Аурелиу Александрович (1928 – 2012), молдавский драматург, поэт, писатель и переводчик.

[5] Каменева Нинель Ивановна (1931 – 2007), народная артистка Республики Молдова.

Источник: izborsk.md

ГЛАВНАЯ   СОБЫТИЯ   МНЕНИЯ   АНАЛИТИКА   ИНТЕРВЬЮ   АВТОРЫ   ВИДЕО  
Рейтинг@Mail.ru
Все права защищены © 2016
izborsk.md