С этим праздником не заладилось с самого начала. С того самого дня 27 августа 1991 года, когда он еще и праздником не был.

Наша память устроена так, что хочется вспоминать только хорошее, лишь то, что оправдывает нас в собственных глазах, что заставляет думать, что мы лучше, чем были и есть на самом деле. В увязке с темой государственной независимости эта особенность памяти выглядит так, будто бы весь политический класс Республики Молдова с самого начала горой стоял за выход из СССР. Будто бы за суверенитет и молдавскую государственность все как один были готовы вести борьбу, что называется, по-взрослому.

Между тем, в действительности ситуация складывалась не столь однозначно. Даже простое сопоставление дат свидетельствует, что на параде провозглашения в 1991 году союзными республиками своей независимости молдаване плелись в арьергарде. Среди республик, расположенных в европейской части Советского Союза, мы точно не были в числе первых.

Допустим, что касается трех прибалтийских «сестёр», там ситуация была ясна задолго до августовского выступления ГКЧП в Москве. Также до него, еще 31 марта 1991 года, свой референдум о провозглашении независимости провели грузины. Уже после провала так называемого путча, 24 августа о своей независимости объявила Украина, 25 августа – Беларусь. А молдавское руководство – президент М. Снегур, первый демократически избранный Парламент во главе с А. Мошану – всё еще колебалось, тянуло резину.

Зашевелились только после того, как утром 27 августа на Площади Великого национального собрания начался многотысячный митинг с требованием немедленно провозгласить государственную независимость Республики Молдова. Тогда-то и появился на свет текст Декларации о независимости.

Где и кем она писалась, какие двусмысленности содержала, какая судьба постигла впоследствии оригинал Декларации с подписями депутатов – сюжеты для отдельных историй. Мы сейчас лишь констатируем факт: в тот исторический день 25 лет тому назад независимость Молдовы была провозглашена не в последнюю очередь под давлением улицы, под прессингом митинговой стихии. Не будь того давления – еще неизвестно, в какой день августа или, может, сентября мы бы праздновали свою независимость.

Об этом предпочитают не вспоминать, помнят только, как потом, после подписания Декларации, пили шампанское в парламенте. А еще потом, уже через несколько лет, все депутаты-подписанты были награждены орденами – за проявленное политическое мужество в судьбоносный исторический момент. Не ставлю сейчас ничего под сомнение, готов поверить, что это и в самом деле был смелый шаг – подписать документ о выходе из СССР в то смутное время, когда СССР еще существовал, и когда было неизвестно, как оно дальше пойдёт, чем обернётся. Могу заставить себя в это поверить.

Но ощущение фальши всё равно не покидает. Каждый год в день 27 августа ловлю себя на мысли, что да, есть такой государственный праздник, что его нужно отмечать – и каждый раз испытываю чувство неловкости от того, как это празднование происходит на деле.

Что знаю наверняка – у молдавского высшего чиновничества, начиная от президента и кончая депутатами, министрами и прочими начальниками (судейскими, прокурорскими, полицейскими), нет ни малейшего права гордиться тем молдавским государством, которое получилось в реальности. Первое, что обращает на себя внимание в этот день, – вопиющее несоответствие полученного результата идеалам, заявленным четверть века назад. И любая демонстрация высшим руководством в этот день мнимых успехов, за неимением реальных, любой парад, вообще парадность как форма празднования – с их стороны всегда фальшь. Чем больше официоза и напыщенности – тем больше фальши.

Вот у любого молдавского пожарника, всегда готового тушить пожар, или у обычного полицейского, за 3 000 леев в месяц ловящего преступников, право на парад есть. И право на гордость за государство, которому они служат,– тоже есть. А у тех, кто паразитирует на шее у этих пожарников и полицейских, – нет у них такого права.

Есть у медали и другая сторона, непарадная. За четверть века народ в Молдове привык к тому, что 27 августа – это и его праздник. Который празднует кто и как горазд. Кто-то с шашлыками за городом, кто-то, в основном молодёжь, вечером на городских площадях, где в этот день организуются различные шоу.

Словом, у каждого свой праздник. Свой – у власти, свой – у народа. Но до нынешнего юбилейного года эта разница как-то не выпячивалась, не колола глаза. А 27 августа 2016 года на праздновании независимости в центре Кишинёва не просто обратила на себя внимание – была продемонстрирована во всём уродстве оккупационного режима, который захватил в заложники молдавское государство.

Потому что только оккупанты могут отгораживаться от народа, чуждого им по определению, решетками и полицейскими кордонами. От народа, рядом с которым этой власти неудобно, некомфортно – она-то прекрасно знает, что этот народ её не выбирал.

Хотелось бы, конечно, дожить до той поры, когда День Независимости Республики Молдова будет удобно праздновать всем и вместе – и народу, и власти. Без решёток и кордонов – чтобы вместе любоваться строем марширующих пожарных, которым не стыдно за свою страну. Увы, пока молдавский народ такой радости лишён.