Психология современной войны. Кто сразится на «поле последней битвы»?

 

Страх перед войной в мировом сообществе отступает, заканчивается действие своеобразной «прививки», которая была сделана человечеству в результате Второй мировой войны. Борьба за ресурсы создаёт площадку для военных действий, так сказать, «поле последней битвы». Для завершения подготовки к глобальному вооружённому конфликту, то есть к «горячей фазе», необходимо лишь появление «народа-воина», который возьмёт на себя ответственность и, собственно, начнёт глобальную экспансию, пишет генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин.

Модный термин «гибридная война» сегодня трактуется разными экспертами по-разному. Мы предлагаем считать её своеобразной прелюдией, подготовительным этапом перед горячей фазой очередного глобального конфликта. Этот глобальный конфликт принято считать последним, так как он, скорее всего, будет ядерным, то есть с применением тактического и/или стратегического ядерного потенциала стран – участниц так называемого «ядерного клуба» или стран, имеющих ядерное оружие, но скрывающих этот факт.

Отдельно рассматривается опасность применения ядерного потенциала акторами, не являющимися государственными образованиями в полном смысле этого слова, но претендующими на такую роль – религиозные квазигосударства-организации типа ИГИЛ. [Запрещено в РФ]

Страх перед войной в мировом сообществе отступает, заканчивается действие своеобразной «прививки», которая была сделана человечеству в результате Второй мировой войны.

 

Самым активным образом способствуют отступлению этого страха разрушители поствоенного мироустройства – послевоенных границ и институтов. Причём речь идёт и о разрушении СССР, и об объединении Германии, запустивших эти процессы.

Сегодня каждый из акторов действует, исходя из собственных интересов и полагая, что может, так сказать, не успеть оформить надлежащим образом свою конкурентоспособность перед лицом партнёров и оппонентов. Процессы конкуренции, таким образом, приобретают черты болезненного соревнования между странами в виде «гонки вооружений 2.0», «холодной войны 2.0» и тому подобного.

Постсоветский мир, моноцентричная система, основанная на безусловной доминанте стран – членов НАТО, перестал быть сбалансированным уже давно. США не справились с ролью глобального регулятора конфликтов, объявив устами президентов свои национальные интересы приоритетными, а нацию «исключительной».

 

Очередное глобальное снижение ценности человеческой жизни (антигуманистический подход, демонстрирующий преимущества скрытого или явного уничтожения одной части человеческой расы во имя интересов другой) уже произошло с помощью СМИ и кинематографической продукции в виртуальном, информационном пространстве: осталось перенести модель в реальную жизнь.

А совокупный человеческий потенциал для сторонников такого селективного подхода к развитию человеческой расы оказался важен в виде пресловутого «золотого миллиарда».

На данном этапе информационная составляющая нарастающего глобального конфликта (так называемая информационная война) отвечает только на два вопроса: кто и на чьей стороне будет воевать.

Борьба за ресурсы и перераспределение ценностей, в том числе – произведений искусства, драгметаллов и прочего, которая принимает разнообразные формы – то нечестной конкуренции в виде санкционного воздействия, то региональных вооружённых конфликтов или их имитации, автоматически создаёт площадку для военных действий, так сказать, «поле последней битвы».

При этом идеологи Третьей мировой пытаются решить проблему сохранения глобального рынка в том или ином виде, так как это и есть своеобразный «приз победителю» – рынок под его полным контролем.

Для завершения подготовки к глобальному вооружённому конфликту, то есть к «горячей фазе», необходимо также появление «военной нации», «народа-воина», который возьмёт на себя ответственность и, собственно, начнёт глобальную экспансию.

 

Эту роль, кстати, в XIX веке сыграла французская нация (эпоха наполеоновских войн), в XX веке – германская (эпоха гитлеровской попытки оккупации Европы), а в XXI столетии такую роль может сыграть нация американская или, к примеру, квазигосударственное образование, то есть псевдорелигиозная группа, организующая образование по типу ИГИЛ.

На данный момент явно просматриваются две идеологических формы, предусматривающие инструментарий для обретения мирового господства. Во-первых, условная «американская мечта», регулярно упоминаемая в выступлениях президентов США перед Конгрессом, и, во-вторых, попытки создания «мирового халифата» исламистскими группировками. Причём две эти идеологии самым противоестественным образом связаны и даже имитируют противостояние.

Ещё одна идеологическая форма – китайская, но она пока предусматривает мирный формат: финансово-экономическую модель глобального доминирования. Однако даже на данном этапе форсированное развитие китайского военного потенциала для обеспечения безопасности процессов, в которых задействованы китайские компании, может быть оперативно превращено в копию «американской модели», открыто агрессивной по отношению к другим странам, которые могут «встать на пути» реализации глобальных планов.

Слом или ослабление международных регуляторов – институтов ООН и договорной системы международной безопасности – уже создал серьёзные прецеденты в виде захвата или попыток захвата ресурсной базы ряда стран, среди которых Ирак, Ливия, Украина, Сирия, Венесуэла, и, возможно, приведёт к новым попыткам – на очереди Иран, Россия.

 

Необходим новый формат международного сотрудничества, который сведёт такие попытки на нет. Речь идёт о региональных военных альянсах и новой системе договоров о ненападении, мирных договоров, которые будут подтверждены взаимным контролем со всех сторон. Необходимо также создать новую модель международного сотрудничества, предусматривающую многостороннюю систему контроля, где все контролируют всех.

ВАЛДАЙ