Скандал у ног Мельпомены: отгадайте театр в Молдове

 

В эти дни театры, в большинстве своем, уже начали новый сезон и радуют зрителей премьерами и давно полюбившимися постановками.

И вот вам загадка о театре. Отгадайте!

Есть в Молдове театр, известный, прославленный. Но вот незадача – уже несколько лет кряду его возглавляет некий субъект, заставляющий своими поступками портиться всю эту «рыбу». Прогнивать, так сказать, до самых костей.

Анальная премьера

И – немного о том, с чего мы начали. Об открытии сезона. Автор этих строк на одном из таких открытий – аккурат в театре, который вам предлагается угадать. Атмосферу праздника активно начали создавать уже фойе. Экстравагантно, как на изысканных банкетах, звучал джазовый оркестр, состоявший, правда, всего лишь из трех музыкантов. На фоне специально подготовленного баннера любители увековечить себя на фото и селфи выстроились в очередь, сменяя друг друга. Судя по всему, в этом театре, окромя буфета, это – единственная достопримечательность. Бесконечные вспышки и общий фон свидетельствовали о том, что люди реально находятся в театре, а не в ресторане или не дай бог на какой-нибудь легкомысленной тусовке.

Начало вечера в год, «грозящий» круглой датой, крайне важной для этого театра, – обернулось худосочными и ни к месту звучащими поздравлениями в адрес директора, которому за пять дней до того стукнул полтинник. Ну стукнул и стукнул, но при чем тут театр?! Оказалось, что вся акция открытия задумывалась, как повод поздравить «смотрящего за заведением». Звучали победные речи, приветственные адреса с перечислением выдающихся достижений в области посещаемости и количества поставленных спектаклей. С непременным упоминанием имен тех, перед кем дрожь в коленках не только в Молдове, но и за рубежом.

Странно, правда, что никто из ответственных сотрудников Министерства культуры не счел нужным освятить своим присутствием это мероприятие. Может, поэтому сложилось такое впечатление, что директор никак не может определиться, кому раньше поклоны бить своей стране или какой-нибудь другой, но все же отважился осторожно лягнуть Молдову, упрекнув в невнимании к собственной персоне. Может, поэтому один из высоких уполномоченных, памятуя о полном «игноре» именинника (с чего бы вдруг его вообще привечать!), зачитал поздравление от имени высокого начальства. Мощное единение театра и политиков было явным свидетельством того, что театр поддерживает власть, а власть в восторге от театра. Якобы в восторге.

А потом начался спектакль, который, видимо, должен был стать для всех подтверждением выше упомянутых достижений. И тут я обязан обозначить экскурс в пространство «особых художественных» открытий и эстетических категорий. Большей невнятности, бреда и одновременно шизофренической убежденности, что эта ущербная самодеятельность является искусством, – я не встречал за всю свою жизнь! Во время одной из сцен в психиатрической клинике недовольный своим шефом сотрудник, запихивал в анальное отверстие начальника фонендоскоп. У меня возникло подозрение, что всем актерам режиссер спектакля проделал эту уникальную процедуру. Возможно, поэтому они не говорили, а визжали, орали, падали в обморок, предаваясь истерии, бились в падучей и, намекая на свою кроличью сексуальность, изображали клинических идиотов, вырвавшихся на сцену, как черти из преисподних.

Ну, а в завершении тягостного первого акта все находившиеся на подмостках оказались, по извращенной логике устроителя действа в смирительных рубашках… Но это еще не было финалом. Второй акт, к счастью, оказалось короче. А в целом этот, с позволения сказать, сценический опус честно заявил о творческой импотенции его демиургов.

Возможно эта ахинея и ряд других не менее пошлейших «шедевров» никогда бы не появились на сцене театра, будь в нем художественный руководитель или главный режиссер, отвечающий за творческую жизнь коллектива. Но когда все делается под управлением актера музкомедии, по мановению палочки, ставшего директором, то чего можно ждать?! Да и кого волнует уровень спектаклей, когда главным критерием для государственного финансирования является количество кое-как сляпанных нелепостей. Я не театральный критик, но книги о театре, о людях, посвятившими всю свою жизнь театру, десятки спектаклей, которые довелось видеть, привили мне любовь к сцене, защищая от беспомощного режиссерского эпатажа, низкого вкуса и махрового самодеятельного   любования собственной глупостью.

А вот Министерству культуры вообще, по-моему, нет дела до того, что происходит внутри театра.  А происходит там много интересного.

Итак, об интересном!

«Специалист» без образования

Нынешний директор начал служить в этом театре порядка 20 лет назад и, будучи отпрыском известной актерской семьи, оказался задействован с той поры практически во всех знаковых постановках. На своем месте он был… почти хорош, благо закончил местную консерваторию по специальности «актер музыкального театра». Хотя, непонятно, что он сделал именно по данному профилю, учитывая, что петь за все время так и не научился. Да и с датировкой диплома, а также с периодом обучения, как говорят сведущие люди, существует немалая путаница. Не говоря уже о том, что оный субъект в различного рода телепередачах заметно путается в годах и фактах, рассказывая об этом периоде своей жизни.

Как этот человек оказался во главе театра? Вопрос еще более интересный. Родственники субъекта, улучив определенный момент, побежали к товарищу из ДПМ из профильных «верхов» и, что называется, замолвили словечко. ДПМ в целом и ее тогдашнему фюреру Владу Георгиевичу «забить» на театр в принципе и на этот театр конкретно. Но пробить кандидатуру помог кое-кто из многочисленных «неамурь» и, судя по всему, не просто так, а с далеко глядящим намерением – уничтожить, в конце концов, сам дух прославленных подмостков, идущий вразрез с полунацистским мейнстримом в нашей замечательной стране. Но не получилось – до сих пор почти на каждом спектакле полный зал, (увы, за счет постановок дешевых бульварных пьес, рассчитанных на непритязательного зрителя, в угоду которому была растеряна интеллектуальная многолетняя аудитория) и, к слову сказать, эти аншлаги отнюдь не заслуга директора. Все обьяснятся территориальным расположением театра и тем, что в городе большинство общается на двух языках. Ой, мы о почти забыли о директоре – придется, увы, вспомнить.

Итак, после того, как ряд работников театра пропустили через горнило разъяснительной беседы, и «желанная» кандидатура была утверждена на заветном посту, в сложившуюся ситуацию попытались вмешаться люди с опытом, образованные и неровно дышащие к театру, директора сместили, и справедливость почти восторжествовала, если бы не… помощь некоего мифического прокурора, который, по словам нашего героя, восстановил его в должности. Как может прокурор восстановить в должности директора театра, до сих пор остается загадкой, но актеры часто смелы лишь на сцене, а в жизни редко когда в состоянии встать единым фронтом против несправедливости. В общем, все смолчали, и директор продолжил… директорствовать.

Люди, напрямую имеющие отношение к театру, скажут вам, что директор в данном случае – должность сугубо административная, а окончательное решения по творческим вопросам всегда должно быть  за художественным руководителем и главным режиссером. Но директор театра, о котором идет речь, с момента своего назначения даже не почесался на предмет получения режиссерского образования. Зачем оно ему? В принципе, не нужно вовсе, если бы он не вмешивался в творческую жизнь театра, фонтанируя профанаторскими идеями. Равно как и менеджерское образование оному директору, судя по всему, тоже без надобности – ходи себе да командуй, решай свои вопросы и проблемы семьи.

Театр расколот

Кстати о семье. Почти вся она служит в этом театре – жена, теща, теперь уже и сын. Все трое числятся актерами, и у двоих из них нет полноценного актерского образования. Играть тоже никто из них толком не умеет, зато в списках на фестивальные делегаты – в первых номерах, что в данном случае неудивительно. Сына своего директор взял на работу самолично, что уже попахивает статьей Уголовного кодекса.

Что только ни делал наш герой, чтобы все эти годы оставаться на этом посту! Даже слухи о скором закрытии театра распустил. Да, нередко по душу директора приходили. Но, едва сгущаются над ним тучи, он тут же претворяется инфарктником и тихо сидит дома. Или в больнице. Смотря, что нужнее для убедительности. Ну а супружница принимается распространять слухи о том, что по ночам ее муж задыхается.

Вообще, по натуре своей он трусоват и где-то в глубине души осознает, что поступки его суть грех, и расплата за них неминуема. Но грешить, а затем каяться стало модус вивенди этого субъекта. Главное, заветы «старших» выполнить – быть смотрящим за зданием театра и по мере сил и наглости творить свои делишки, а что творится в театре, в принципе, никого во властных кругах не интересовало и, судя по всему, не интересует до сих пор.

А чтобы укрепить свои позиции, директор стал собирать вокруг себя сторонников – молодых и чаще всего бесталанных лиц, кого попутным ветром занесло в труппу. Не-режиссеры стали заниматься режиссурой, не-актеры вышли в примы. Кое-кого постигла звездная болезнь и на фоне пьянки они на какое-то время попадали в психушку. Кстати о пьянках. Они стали в театре весьма распространенным явлением, чего прежде не было никогда за многие десятилетия. Это тоже замысливалось, как часть примитивного подхода в вербовке обожателей. На этих пьянках, до поросячьего визга, директор прилюдно колотил свою супружницу, срывал портреты уволенных им артистов и ножом выкалывал им глаза. Кстати, подобное скандальное поведение – излюбленная форма действия в данном случае. Одну свою сотрудницу он ором и руганью довел до больницы и даже не извинился. Другого, весьма именитого члена труппы он едва не избил в собственном кабинете. А чтобы его боялись, директор, ожидая очередного посетителя, демонстративно разбирает и чистит свой пистолет, будто театр – это какой-то салун на Диком западе, и вход с оружием туда весьма желателен во имя собственной безопасности.

Коллектив театра расколот на два лагеря. Любимчики директора, например, получают командировочные по закону и даже сверх него, а нелюбимчики остаются с носом, и разницу директор, конечно же, кладет себе в карман. Любимчиков выдвигают на различные премии, остальным же приходится продвигать себя самостоятельно.

А ветераны сцены, ушедшие на покой в виду возраста, молчат больше всех, потому что с соизволения директора до сих пор числятся у театра на зарплате, и эти копейки в нашей убогой действительности стали для них каким-никаким, но подспорьем к мизерной пенсии. Кормящую руку никто не откусит – увы, больше их кормить некому.

Ну что, отгадали театр? Нет? Ну так мы в следующий раз подкинем вам больше подсказок.

Александр Москалев, специально для IZBORSK.MD

P.S. Этот текст суть абсолютный пасквиль, и автор призывает не верить ни единому слову – один черт никто разбираться не будет.