Уход военного превосходства Запада и геоэкономика

 

Глубинная, хотя и почти никогда не называемая причина идущей геополитической революции – небывало быстрого сдвига от Запада и от Европы к Китаю и Азии – коренное изменение военно-политического соотношения сил, на котором в итоге базируется миропорядок.

 

НЕМНОГО ТЕОРИИ

Важнейшая тенденция современного мира – относительное ослабление Запада, долго доминировавшего в мировой политике, экономике, культуре, и подъем “других” – в первую очередь Азии. Это ослабление – главная причина ужесточения соперничества, напоминающего прошлую холодную войну. Корней этого макросдвига немало, и о них идет широкая международная дискуссия. Удивлен тем, что почти не называют важнейшую, на мой взгляд, – утрату Западом военного превосходства в мире, которым Европа обладала с XVI–XVII вв.

Сначала позволю себе несколько достаточно тривиальных замечаний. Совокупная мощь государств, их групп и даже цивилизаций, определяется динамичным сочетанием целого ряда факторов. Среди них – военная сила, экономическая мощь, уровень технологического развития, идеологическая и культурная привлекательность, качество элит и их способность проводить адекватную своему времени политику, и самое главное – их воля к борьбе (то, что принято называть “куражом”), а также управляемость стран и обществ, численность и качество населения.

Безусловно, в первых строках списка составляющих успеха или провала стран и цивилизаций – наличие или отсутствии общенациональной цели.

Когда в большинстве своем европейские страны отказались от готовности ставить грандиозные цели, они начали терять и статус великих держав – ведущих субъектов мировой политики. Изначально с этим же связана готовность поддерживать, если необходимо, военную силу государства. X. Ортега-и.Гассет, наверное, самый известный западный философ XX в., сформулировал эту мысль так: “Народ, не испытывающий никакого стыда из-за разложения дурной организации вооруженных сил, не способен удержаться на плаву или выжить” [Ортега-и-Гассет 2008: 87]. Он же показал, как его родная Испания, лишившись такой цели, утратила с XVII – XVIII вв. статус мировой державы. В последние годы Россия, выжив, “поднявшись с колен”, восстановив военную мощь, вернув себе статус одной из ведущих держав, затихла, перестала ставить перед собой стратегические цели. И рискует пойти по этому же пути. Для многих россиян статус “нормальной” европейской страны привлекателен. Но ее история и размах, геополитическое положение, видимо, не позволяют ей такой быть. Страна попыталась стать “нормальной” в 1990-е годы и чудом не погибла. Впрочем, цели могут быть и ложными или недостижимыми: вспомним СССР, который был движим идеей распространения коммунизма.

А в целом внешняя политика является, безусловно – (тоже трюизм) искусством, хотя она и должна опираться на точное научное понимание тенденций мирового развития. Но оно как раз очень часто неадекватно из-за интеллектуальных или идеологических ограничений. Как и искусство как таковое, внешняя политика во многом подчиняется интуиции и таланту лидеров или правящих элит.

При этом роль лидеров меняется в зависимости от цивилизационных особенностей и с течением времени. Европейские монархии превратились в лидерские демократии, которые постепенно в последние несколько десятилетий стали меняться на безлидерские (такие страны как Венгрия или США – исключения). В Азии лидеры играют гораздо большую роль, хотя и их возможности могут сокращаться из-за порожденного информационной революцией роста влияния общественного мнения.

Как чрезмерные расходы на оборону и внешнюю политику ослабляют позиции великих держав, описано в классическом труде американского ученого Пола Кеннеди. Его главный пример – США 1960-1980-х годов. Он показал, как чрезмерная забюрократизированность замедляет инновации и экономическую активность, как это случилось, в частности, в Китае в эпоху династии Мин (XIV-XVII вв.), когда страна стала понемногу терять свое лидерство в технологической сфере [Kennedy 1987]. Чудовищные траты на военную машину и внешнюю империю – в числе главных причин, погубивших СССР.

Страны и общества, естественно, стараются в международном соревновании подчеркнуть свои сильные стороны.

В период расцвета американского экономического могущества в 1990-е годы фраза президента Клинтона – “это экономика, дурачок” – казалась аксиомой. А экономисты, разумеется, не только из-за этого лозунга, занимали ведущее место среди жрецов социальных наук, которое сейчас они теряют. Европейские эксперты (pundits) сплошь и рядом утверждали, что главное – это сила экономики и привлекательность высокого уровня жизни и либеральной демократии. И им верят и верили очень многие. Пока не стало очевидным, что экономически выигрывает Китай, а Россия, находящаяся в конце первой десятки мировых экономик, но с жесткой внешней политикой, военным усилением и набором ценностей, поддерживаемых в мире подавляющим большинством, далеко обошла по совокупной мощи все страны кроме Китая и США [Karaganov 2018].

В 1920-1930-х годах идеологи нищего и слабого в военном отношении Советского Союза “толкали” лозунг о коммунизме как о будущем человечества. И СССР до 1950-1960-х годов имел гигантское влияние в мире, несопоставимое с его экономическим, военным и даже политическим потенциалом.

Теория мягкой силы Дж. Ная появилась на волне ликования от казавшейся окончательной победы “либеральной демократии” и Запада в целом и подчеркивала ее сильные стороны [Nye 1990: 153]. Затем во многом из-за головокружения от успехов последовала серия жестоких провалов. Были политически проиграны интервенции в Ираке и Ливии, приведшие к сотням тысяч жертв, подъему радикализма и терроризма. Проиграна была и операция НАТО в Афганистане, неразумная, построенная на идее возможности построения современного демократического общества в этой стране, но легитимная, поддержанная СБ ООН.

Провалилась и поддержанная Западом по идеологическим мотивам арабская весна, еще более дестабилизировавшая Ближний Восток и нанесшая ущерб позициям самого Запада в регионе. Мощный удар по идеологическому влиянию Запада нанес экономический кризис, начавшийся в 2007-2008 гг. и подорвавший миф о всеправильности модели Вашингтонского консенсуса, предлагавшегося и навязывавшегося Западом. Затем были приход Д. Трампа и начало чего-то похожего на ненасильственную гражданскую войну, которую развязала против него большая часть американской элиты, подъем так называемого популизма в Европе, развертывание многослойного кризиса в ЕС. И мягкую силу, идеологическое влияние Запада, как-то подзабыли.

Сейчас, особенно на Западе, одним из главных бастионов влияния которого является накопленная за века и усиленная относительной свободой информационно-интеллектуальная сфера, провозглашен “век информации”. Этот тезис, естественно, поддерживают элиты по всему миру, задействованные в информационной сфере. Вопрос, конечно, требует отдельного рассмотрения. Весьма вероятно, что информационная революция не только усиливает страны, общественные группы, но и все больше ослабляет их, ведет к массовому оглуплению. Один их самых блистательных подходов к этой проблеме сделал в своей статье “Конец века просвещения” Г. Киссинджер [Kissinger 2018]. Возможно, выигрывать будут люди и страны, действующие все-таки преимущественно не в виртуальной сфере, а в сфере реальной политики, способные к самозащите от виртуальной реальности.

Председатель Мао запомнился в том числе изречением “винтовка рождает власть”. У китайских коммунистов не было еще ни экономики, ни государства, а по сравнению с постреволюционной России слабо было и идеологическое влияние. Берусь утверждать, не ставя себя, разумеется, вровень с Мао, но вслед за многими теоретиками-“реалистами”, что важнейшей глубинной основой мощи и влияния государств (и даже цивилизаций) является военная сила, способность защищать себя, продвигать вовне свои интересы, свои порядки, культуру. Именно она является глубинным фундаментом силы и влияния государств. Разумеется, во взаимозависимости с другими факторами силы.

Красноречиво эту реальность сформулировал яркий британский экономист и политический философ Р. Скидельски: “Именно (военная – С.К.) мощь привела к тому, что западная мысль стала казаться универсальной. Захваты, а не миссионеры распространяли христианство по миру” [Skidelsky 2019].

Сильные, эффективные и умно используемые вооруженные силы, а еще лучше – военное превосходство, чаще всего выгодно экономически, обеспечивая возможность “перетягивания” к себе мирового богатства. В самой грубой форме – это грабеж колоний или побежденных в войнах, в чуть менее грубой – навязывание под дулами пушек условий торговли. В более утонченной – поддержание системы свободной торговли странами, имевшими более эффективную экономику и превосходящую военно-морскую мощь и способными навязывать правила этой торговли, которая называлась “свободной”. Сначала это была Великобритания, потом – США. В еще более завуалированной форме – создание системы, когда доллар, который печатается в США, остается ведущей расчетной и резервной валютой, а созданная после 1945 г. система международных экономических институтов обеспечивала ключевое и выгодное положение США и части их союзников в мировой экономической системе.

Изменение этой военной составляющей сложного уравнения, как мне представляется очевидным, сыграло важнейшую роль в нынешней геополитической революции.

 

ВОЕННАЯ СИЛА И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОЩЬ

Коренное изменение соотношения военных сил идет с 1950-х годов, а окончательно вышло на поверхность только в конце 2000-х – начале 2010-х годов, когда Россия восстановила свою военную мощь и заявила о способности с помощью новейших стратегических систем не допустить возвращения военного превосходства США.

Ключевой фактор – появление сначала у СССР, потом у КНР ядерного оружия, наращивание его арсеналов, а затем и его распространение, обретение de facto ядерного статуса Израилем, Индией, Пакистаном, а теперь и КНДР. Полагаю, что влияние ядерного фактора – крупнейшее системное изменение, происшедшее в мировой политике XX в., действующее и развивающееся до сих пор.

Военную силу стало использовать все труднее или запретительно дорого, ее масштабное применение угрожает уничтожением человечества.

Условно четыре-пять веков тому назад Европа начала приобретать военное превосходство над другими странами и цивилизациями. До того большая часть мирового ВНП производилась вне европейского субконтинента. Там же – в Китае, в Центральной Азии, арабском мире, на территории нынешней Индии – был главный источник инноваций, научно-технологического прогресса. Порох, как известно, был изобретен в Китае. Пушки тоже, но в их использовании больше преуспели европейцы. Постоянные междоусобные войны на скученном субконтиненте выковали и лучшие военные технологии, и лучшую военную организацию. С 1550 г. по 1850 г. войны между крупными европейскими державами велись от 30 до 70% времени [Hoffman 2015][1].

В Европе были созданы профессиональные армии, их солдаты и офицеры были более обучены и мотивированы.

К тому же, по не совсем понятным до сих пор причинам, в XV в. Китай, обладавший океанским флотом, многократно превосходившим все, что было в мире, отказался от него. А по сохранившимся данным, в Индийский океан и к Африке ходил флот в десятки, если не сотни судов с экипажами в 26 тыс. человек. Но с XVI-XVII вв. уже европейские корабли с их орудиями стали главным инструментом захвата и грабежа колоний и полуколоний.

Военное превосходство позволяло не только захватывать и грабить, но и навязывать политические порядки, культурные стереотипы, выгодные, естественно, прежде всего их создателям. Все это позволяло перераспределять мировой ВНП в пользу Европы-Запада. А поток ресурсов, шедший в Европу, потом и в США, позволял ускоренными темпами развивать науку, образование, культуру, закрепляя господство в мировой системе.

Вполне вероятно, что страны и цивилизации, которых покоряли и грабили сначала португальцы и испанцы, затем голландцы, англичане, французы, немцы, были относительно более мирными сообществами и точно хуже вооруженными, чем европейцы. Они, конечно, воевали, но с гораздо меньшей интенсивностью, чем в Европе. Кортес и Писарро с несколькими десятками людей, используя, правда, местных союзников, разгромили развитые и густо населенные, но, вероятно, менее воинственные цивилизации инков и ацтеков. Привнесенные из Европы болезни, геноцид, колонизация привели к их фактическому уничтожению.

Россия в ее движении к Тихому океану использовала европейские методы и инструменты, естественно, в российском исполнении. Фантастически быстрая экспансия от Урала до Тихого океана с конца XVI в. по конец XVII в. объяснялась не только отчаянной смелостью тех русских, кого мы называем казаками, их готовностью терпеть невзгоды в поисках серебра или “мягкого золота” – пушнины, стремлением к загоризонтной воле – русской свободе, но и превосходством огнестрельного оружия русских, их военной организации над луками и стрелами местных племен.

Правда, Российская империя формировалась по-иному, чем другие европейские. Она была не заокеанской, но континентальной, делала больший упор на интеграцию элит завоеванных или присоединенных земель, нежели на прямое подавление и жесткое навязывание своей веры. Может быть, следуя исторической памяти империи Чингизидов, полузависимой частью которой, но и интегрируясь с которой, древняя Русь была на протяжении двух с половиной веков. Монголы, пользуясь своим военным превосходством, грабили, собирали дань, но не навязывали свои политические порядки, религию и культуру, в отличие от того, что позже неизменно делали европейцы, а потом и американцы.

В создании и развитии Российской империи военная сила в ее экономическом преломлении играли крайне важную роль. Налоги на огромной территории с разбросанным населением было собирать трудно, а поступления от торговли “мягким золотом” – пушниной – и с Европой, и с Китаем играли важную роль в пополнении казны. Идущие в XVII-XVIII вв. через Сибирь в обмен на меха караваны китайского шелка, чая и других товаров, являли собою поздний, хоть и уменьшенный вариант великого Шелкового пути; политическое и культурное значения этого взаимообмена до настоящего времени мало изучено.

Китайская империя, переварив и интегрировав или вытеснив к XV-XVI в. покоривших ее в XIII в. монголов, оттеснив или разгромив племена, атаковавшие ее с северо-запада и, успокоившись доминированием Срединного царства в Восточной Азии, перестала уделять серьезное внимание своим вооруженным силам. Поговорка или древняя мудрость “Хороший человек в солдаты не пойдет” стала общенациональной государственной политикой. На вооруженные силы тратили все меньше средств. И Китай поплатился за эту скупость, особенно в XIX в., когда небольшие флотилии западных держав легко громили слабые и плохо организованные китайские войска, навязывали грабительскую торговлю опиумом, производившимся в колониальной Индии, массовую наркоманию, более чем на столетие превратив Китай в полуколонию, отбросив его назад в цивилизационном отношении[2].

В Европе войны были по большей части были непосредственно экономически мотивированы. Захват территорий и населения увеличивал налогооблагаемую базу победителей. Они получали контрибуции. Армии в значительной степени кормились за счет населения захватываемых территорий.

Английское военно-морское превосходство послужило, как оказалось, основой принципа или, вернее, мифа о свободной торговле, которая была выгодна прежде всего самой Великобритании. Затем в XX в. ее место заняли США. И сейчас за попытками подорвать претензии Китая на ведущую роль в Южно-Китайском море стоит старая политика, нацеленная на контроль над главными морскими путями.

 

РОССИЯ И ИЗМЕНЕНИЕ БАЛАНСА СИЛ В ГЕОПОЛИТИКЕ И ГЕОЭКОНОМИКЕ

В конце 1940-х годов СССР, позже Китай создали ядерное оружие. Большие войны стало невозможно выигрывать. А значит, невозможным стало и угро.жать ими, в том числе эскалацией конфликтов, началась эпоха завершения военного превосходства Запада.

США не решились применить ядерное оружие в корейской и вьетнамской войнах. И не смогли выиграть первую, и проиграли вторую. За войсками Ким Ир Сена стоял не только Китай со способностью бросить в бой сотни тысяч солдат, но и уже ядерный СССР (ядерную мощь которого американцы, к счастью, преувеличивали).

За Вьетнамом стояли и ему помогали уже две ядерные державы. И если во время корейской войны применение ядерного оружия еще рассматривалось, но было отвергнуто, то во время вьетнамской войны этот вопрос, насколько известно, если и обсуждался, то только теоретически.

Американцы отказались в 1954 г. применить ядерное оружие против вьетнамцев, громивших французов под Дьенбьенфу, хотя французы молили о такой помощи.

Этот отказ, как и последующие сомнения де Голля (теперь известно, более чем обоснованные) в надежности американских ядерных гарантий начали подрывать военно-политическую основу Запада. Франция вышла из НАТО. С начала 1960-х годов немцы запустили раздражавшую Вашингтон политику разрядки в Европе. Началось, несмотря на яростное противодействие США, строительство газопроводов из СССР в Европу. Позже советский и россий.ский газ, доходы Москвы, уходившие в значительной степени на покупки товаров в Европе, создали позитивную взаимозависимость и расширили свободу маневра для европейцев.

Американцы, столкнувшись с поражением во Вьетнаме и необходимостью сокращать военные расходы, пошли на рубеже 1960-1970-х годов на разрядку с СССР.

Появление балансирующего фактора в международной системе расширило свободу маневра для очень многих стран, образовалось Движение неприсоединения, у Индии и других бывших колоний появилась возможность выбора внешнеполитического курса.

Реакцией на вьетнамский провал, усугубленный введенным осмелевшими арабами нефтяного эмбарго 1970-х годов, стала рейгановская политика. Ее ключевой составной частью была попытка не только восстановить американскую экономику, ослабленную войнами и чрезмерной зарубежной экспансией, но и вернуть военное превосходство, чтобы сделать угрозу применения военной силы для поддержания своих позиций в иных сферах более достоверной.

Вернуть военное превосходство было, наверное, уже невозможно. Но на историческую секунду американской элите 1990-х годов показалось, что оно достижимо. Развалился СССР, в основном из-за своих внутренних причин, из-за неэффективности социалистической системы хозяйства, особенно сельского, неспособного накормить народ, и под чудовищным бременем глобальных имперских обязательств.

Ослабленная в результате революции 1991 г. и деморализованная Россия политически прекратила сдерживать и уравновешивать западную военную мощь. На Западе, да и многими в России считалось, что страна свою силу уже не восстановит (ни политическую, ни военно-техническую). Российские вооруженные силы быстро деградировали. Стремясь продемонстрировать и закрепить свою новую мощь, Запад пошел на серию интервенций и агрессий – в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии. И большинство из них в 2000-е годы политически проиграл (разве что кроме нападения в 1999 г. на остатки Югославии, когда Россия находилась в низшей точке своего упадка и позорно не смогла предотвратить агрессию Запада или наказать бомбардировавших Белград).

Но эта западная агрессия встряхнула российскую элиту, многие в которой верили, что Запад и западные демократии являются более справедливыми и миролюбивыми.

Пришедший к власти на рубеже веков В.В. Путин еще пытался договориться, маневрировал, отступал, не стал жестко противодействовать расширению НАТО на Прибалтику, даже предлагал дружбу – первым заявил о готовности прийти на помощь США после 9/11. Но в российской элите зрело убеждение, что военное превосходство США неприемлемо, прямо угрожает безопасности страны и мира в целом. Россия была еще бедна. Однако после 2002 г., когда США вышли из Договора по ПРО, а в Москве это не могло быть прочтено иначе, как стремление вновь обрести военное превосходство, были, видимо, приняты решения, которые через полтора десятилетия привели к созданию и даже началу развертывания ряда сверхтехнологичных систем, призванных покончить с этим стремлением.

Еще до того, в начале 1990-х годов, США и Европа совершили, может быть, самую крупную в новейшей истории геополитическую ошибку. Уставшая от скудости социализма и разуверившаяся в догмах коммунистической идеологии значительная часть российской элиты и общества стремились войти в Запад, в его институты, “вернуться в Европу”. Но обязательным условием такой интеграции для России было сохранение едва ли не святого для нее суверенитета и обеспечение базовой безопасности, тоже святого понятия для страны, пережившей десятки агрессий, а в ХХ в. и гражданскую войну с интервенциями, и страшную по потерям Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. Эта базовая безопасность включала в себя сохранение буфера на западных рубежах, от которых на протяжении последних пяти-шести веков волнами шли интервенции. Россия ставила вопрос о включении ее в НАТО или о создании эффективной системы общеевропейской безопасности.

Однако в интеграции на более или менее приемлемых условиях России было отказано. В эйфории от казавшейся окончательной победы Запад сделал ставку на экспансию, распространение своих союзов, зоны влияния и контроля на территории, считавшиеся в Москве жизненно важными с точки зрения обеспечения безопасности.

Одновременно доминирование Запада позволило осуществить огромный переток ВНП и других ресурсов из России и стран бывшего социалистического лагеря. Пользуясь российской слабостью, ей навязывали (а часть ее элиты с этим соглашалась) весьма невыгодные условия торговли, жестко вытесняли ее с рынков. Дело доходило до курьезов – пытались диктовать внутренние цены на горючее, чтобы дополнительно уменьшить конкурентоспособность российской экономики. Уже в 2000-е годы ЕС, угрожая в очередной раз блокировать российское вступление в ВТО, требовал от России продолжить экспорт леса-кругляка, пытаясь ограничить развитие российской лесоперерабатывающей промышленности и поддержать свою.

Русское стремление войти в Запад было столь выгодным для него, – оно потенциально продлевало его ключевую роль в международной системе, в том числе и через сохранение его военного превосходства, – что, когда это стремление было Западом отвергнуто, автора, как вспоминается, охватила тревога. Автор тогда склонялся к выводу, что Запад хочет добить Россию, и стал призывать коллег в российской элите быть готовыми к худшему, скрывать наше стремление восстановиться.

Но оказалось, что тревога была напрасной. Причиной отказа было упав.шее интеллектуальное качество западных элит, забвение истории, алчность. Была повторена веймарская ошибка – России навязывали несправедливые экономические и политические условия (так же как и поверженной Германии 1920-х годов, пусть и в более мягком варианте). Расширение ЕС (и особенно НАТО, вопреки обещаниям[3]) включило не только страны бывшего соцлагеря,но и части территорий бывшего СССР, до того Российской империи – балтийских государств. Когда в 2007-2008 гг. американская администрация, судя по достоверным данным, попыталась втащить в НАТО Украину и Грузию, это вызвало не только жесткий военный ответ Москвы на нападение осмелевшего Саакашвили на Южную Осетию и убийство там российских миротворцев, но и запуск массированной программы модернизации и перевооружения российских сил общего назначения. Еще ранее была запущена модернизация стратегического потенциала[4]. В России стали понимать, что дальнейшая западная экспансия чревата большой войной, которую необходимо предотвратить.

В конце 2000-х годов в России обосновали, а с начала 2010-х начали экономический поворот на Восток, к новым поднимающимся рынкам Азии. Первоначально он был преимущественно экономическим. Но с годами и с нарастанием конфронтации с Западом стал приобретать геополитический характер [Karaganov 2016]. И в любом случае ускорил изменение соотношения сил в Евразии не в пользу Европы, резко расширил поле для маневра России [Diesen 2018]. Если в конце 2000-х годов на Европу приходилось почти 60% российской внешней торговли, а на Азию – меньше трети, то к концу 2010-х годов азиатская и европейская торговля сравнялись.

Военное усиление сильно не понравилось Западу. Конфронтационные тенденции в его политике начали ощутимо нарастать с начала 2010-х годов, а к 2013 г. были совершенно очевидны. Вопрос был, когда и где произойдет прямое столкновение.

В 2014 г. Россия положила предел, по крайне мере на обозримый пери.од, расширению НАТО на сопредельные с ней страны, воссоединившись с Крымом и поддержав восставших в Донбассе. Это вызвало взрыв ненависти на Западе. Но новая военная мощь России не позволила даже помыслить о прямых военных угрозах. В ход в очередной раз пошли санкции, неприятные с точки зрения развития, но в значительной степени символические. Было остановлено скольжение к большой войне, которая из-за расширения НАТО начала казаться вероятной, если не неизбежной. Главным итогом “крымского эпизода” было и окончательное развенчание представления 1990-х – начала 2000-х годов о всесилии Запада.

Еще один удар по представлению о всемогуществе Запада был нанесен в 2015 г., когда Россия, руководствуясь прежде всего интересами своей без.опасности – стремлением остановить террористическую угрозу как можно дальше от своих границ, уничтожить как можно больше террористов, многие из которых были выходцами из самой России и стран бывшего СССР, продемонстрировать свою новую военную мощь и потренировать своих военных – пришла на помощь законному режиму в Сирии и помогла ему выстоять и победить. Заодно был положен предел еще одному типу западной экспансии – цветным революциям, которые, как правило, приводили к де.стабилизации стран и регионов.

Западная модель развития и геополитическое равнение на Запад переста.ли казаться безальтернативными. У стран, и не только на Ближнем Востоке, резко расширилось пространство свободы выбора и, естественно, изменились конкурентные позиции в борьбе за долю в мировом ВНП.

 

И, наконец, в 2018 г. президент России В.В. Путин объявил о создании и начале развертывания Россией новейшего поколения стратегических вооружений – гиперзвуковых ракет большого радиуса действия воздушного базирования, нового поколения высокоточных крылатых ракет, сверхтяжелой ракеты с гиперзвуковыми планирующими боезарядами, способными атаковать противника с любого направления, в том числе и через Южный полюс, ряда других систем[5]. Эти системы вооружений упреждающе обесценивают любые системы ПРО, любые попытки вернуть стратегическое превосходство. Попутно обесцениваются и многие уже сделанные капиталовложения, становятся еще более уязвимыми авианосцы.

Создав и начав развертывать эти системы, Россия пока выигрывает гонку вооружений, не ввязавшись в нее и получив “окно безопасности” лет на 10-15. Хотя, разумеется, из-за целого ряда факторов угроза случайного или непреднамеренного развязывания войны крайне высока [Караганов, Суслов 2019].

Предсказуемо возродившись в военном, политическом, и даже, хотя и с меньшим успехом, экономическом отношении, Россия стала не частью Запада, чего хотела значительная доля ее элиты в 1990-е годы, а ключевой частью не-Запада, резко ускорив изменение соотношения сил в мире.

Теперь США и Западу по нарастающей придется конкурировать на равных, не опираясь больше (по крайней мере, на обозримую перспективу) на превосходство в военной области, как они это делали почти пять веков.

Москва не стремилась прямо ко всем этим изменениям. Такое стремление не было зафиксировано в официальных документах. Не ставилась такая цель и в экспертных дискуссиях.

Главной целью было обеспечение безопасности и суверенитета самой России, выгодного ей положения в международной системе.

Объективно, своим военным, политическим и моральным возрождением Россия качественно изменила соотношение сил в мире, обеспечив десяткам стран более благоприятные условия для свободного развития, в том числе для использования своих конкурентных преимуществ, для возрождения прежде оттесненных стран и цивилизаций.

Ускорилась эрозия институтов и режимов, созданных в первую очередь США и обеспечивших Западу привилегированные позиции в мировом хозяйстве.

Кризис нынешней глобализации, рост протекционизма – тоже во многом результат перераспределения военных сил. Нынешняя глобализация выросла на основе правил, продиктованных США при поддержке Европы сначала несоциалистическому миру, а с провалом СССР и повсеместно. Сейчас США и старый Запад лишаются возможности диктовать свои условия, и выясняется, что глобализация им не выгодна, потому что от нее равно выигрывают другие, условные “новые”, Китай, Индия. А играть на равных американцы пока не привыкли. И США открыто – через торговые войны, а другие западные страны более нерешительно, в том числе через сотни санкций, начинают подрывать старую глобализацию, поднимают знамя протекционизма, используя позиции, оставшиеся от прошлого преобладания в мировой политической и экономической системах.

Уже после стратегической ошибки с отвержением России Запад совершил еще два просчета, также стратегического масштаба.

Во-первых, движимый иллюзией о конце истории и о наступлении века либеральной демократии, он счел, что Китай, развиваясь и богатея в условиях открытых рынков, которые были ему предоставлены, будет становиться более демократическим, а значит неизбежно хуже управляемым, менее способным концентрировать ресурсы. И одновременно встанет в фарватер западной политики. Китайская многотысячелетняя историческая и культурная традиция, мощь его цивилизации не были приняты во внимание.

В результате Пекину было позволено, если не обеспечено, ускоренное экономическое развитие с превращением в экономическую державу номер 1-2 с перспективой обгона США по многим показателям экономической, а затем и совокупной мощи.

Во-вторых, развернув жесткое давление на Россию, США и, в меньшей степени Запад в целом, развязали что-то похожее на холодную войну и против Китая. Россия и Китай, и до того налаживавшие дружественные отношения “всеобъемлющего стратегического партнерства”, были мощно подтолкнуты к формированию полусоюзничесикх отношений. В этих отношениях Китай может частично полагаться на военно-стратегическую мощь России. А Россия в случае необходимости – на экономические ресурсы КНР. (Такая помощь, насколько известно, ей была предложена в 2014-2015 гг. Но Москва решила обойтись собственными силами.)

К тому же, столкнувшись с усилением противодействия с Востока, со стороны США, Китай пошел на Запад через “Один пояс, Один путь”[6]. А Россия уже шла встречным путем на Восток. При этом они договорились не конкурировать в Центральной Азии, а сопрягать “Пояс и Путь” и Евразийский экономический союз (ЕАЭС), о чем в 2015 г. было заключено соответствующее соглашение[7].

Через несколько лет две страны договорились о взаимной поддержке двух налагающихся друг на друга проектов – преимущественно экономического “Пояса и Пути” с мощной культурной составляющей и со стратегическими последствиями, и российской концепции партнерства Большой Евразии [Караганов 2017], в первую очередь геополитического, но с сильными экономическими и идейными составляющими[8].

В результате частичного сложения потенциалов – военно-силового России и экономического Китая, выросла совокупная мощь обеих стран. Ускорился закат господства Запада, выбравшего путь соперничества. Возможно, гегемония США , продолжавшаяся меньше двух десятилетий – с начала 1990-х по конец 2000-х годов – стала “лебединой песней” пятисотлетнего лидерства Запада.

Вряд ли тенденцию к ослаблению мировых позиций, особенно сильную в Европе, сможет остановить “контрреволюция” Трампа. Силовое крыло американской элиты уже при Б. Обаме (и особенно при нем) пытается с поправками повторить “успех” Р. Рейгана. Тот, как убедили себя американцы, жестким давлением и угрозой гонки вооружений и достижения стратегического превосходства через создание системы глобальной ПРО – “звездных войн” – развалил Советский Союз. Как отмечалось, причины развала были по большей части внутренними. Упала привлекательность коммунистической идеологии, а социалистическое сельское хозяйство не могло накормить народ. К тому же СССР поддерживал чудовищное количество нахлебников – в соцлагере, странах социалистической ориентации.

Сейчас положение России качественно лучше. Народ гораздо более сыт, место угасшей коммунистической идеологии уверенно занимает более дееспособный государственный национализм. А гонку вооружений Россия пока выиграла, не ввязавшись в нее. У США не получится, видимо, повторить с Пекином опыт с давления на Токио 1980-х годов. Тогда зависимой в военно-политическом отношении Японии были навязаны ревальвация йены, квоты на торговлю, остановившие ее мощный и, как считали в Вашингтоне, “угрожавший” США экономический рост. Япония была ввергнута в стагнацию, продолжающуюся до сих пор. Китай же независим в военно-политическом отношении и вряд ли торговая война, развязанная против него (а заодно и против старой либеральной торгово-экономической системы), может качественно замедлить его развитие.

Меры по стимулированию экономики, в том числе за счет протекционистской политики Д. Трампа, скорее всего усилят Америку. Но уже не как глобального гегемона, а как сократившей свои внешние обязательства и частично вернувшейся в западное полушарие сверхдержавы.

Будут формироваться два макроцентра мировой экономики и политики: Америка плюс и Большая Евразия[9].

 

* * *

Мир проходит через длительный период развала прежнего мирового порядка и создания нового. При этом доразваливается не только прежняя двухблоковая система (хотя ее и пытаются возродить – и противостоянием с Китаем, и объединением вокруг фарсовой конфронтации в Европе). Умер “либеральный мировой порядок” – гегемония США – 1990–2000-х годов. Рассыпается под ударами США созданный ими же в Бреттон-Вудсе, но ставший невыгодным при конкуренции без военно-силовой “форы”, глобальный либеральный экономический порядок. И, может быть, самым важным из этих исторических процессов является развертывающийся на наших глазах уход пятисотлетнего доминирования Запада в политике, экономике, идеологии.

Россия сыграла, во многом даже и не вполне осознавая это, роль “повивальной бабки” истории. Останавливая (и это главное) скольжение мира к большой войне, ограничивая возможности применения военной силы в международных отношениях, Россия, сама не очень внутренне свободная,

выбора своего политического, экономического, культурного пути, равноправной экономической конкуренции. Может быть, в обеспечении мира, свободы развития в экономической, политической, культурно.цивилизационной сферах и заключается новая миссия России, “новая русская идея”? Идея, которой, похоже, остро не хватает современному миру.

Создание нового глобального порядка займет немало времени. Пока не будет создан его новый фундамент – военно-силовой баланс. Пока Запад не приспособится к новому положению вещей, а возрождающиеся державы и цивилизации, в том числе и Россия, не выработают – вместе с Западом – привычку и инструменты ответственного глобального управления в новых условиях.

 

References

Diesen G. 2018. The Global Resurgence of Economic Nationalism. – Russia in Global Affairs. No. 2.

P. 150-163. www.doi.org/10.31278/1810-6374-2018-16-2-150-163 URL: https://eng.globalaffairs.ru/number/

The-Global-Resurgence-of-Economic-Nationalism-19614 (accessed 17.09.2019).

Hoffman F. 2015. Why Did Europe Conquer the World? Princeton; Oxford: Princeton University Press. 288 p.

Karaganov S. 2016. A Turn to Asia: the History of the Political Idea. – Russia in Global Affairs. URL:

https://eng.globalaffairs.ru/pubcol/A-turn-to-Asia-the-history-of-the-political-idea-17926 (accessed 17.09.2019).

Karaganov S. 2018. How to Win a Cold War? – Russia in Global Affairs. URL: https://eng.globalaffairs. ru/pubcol/How-to-Win-a-Cold-War—19732 (accessed 17.09.2019).

Kennedy P. 1987. The Rise and Fall of the Great Powers: Economic Change and Military Conflict from 1500 to 2000. New York: Random House. 677 p.

Kissinger H. 2018. How the Enlightenment Ends. – The Atlantic. No. 6. URL: https://www.theatlantic. com/magazine/archive/2018/0 6/henry-kissinger-ai-could-mean-the-end-of-human-history/559124/ (accessed 17.09.2019).

Nye J. 1990. Soft Power. – Foreign Policy. No. 80. P. 153-171.

Skidelsky R. 2019. The Fall of the Economists’ Empire. – Project Syndicate. URL: https://wwwproject-syndicate.org/commentary/western-power-underpinned-universalism-of-economics-by-robert.

skidelsky-2019-07 (accessed 17.09.2019).

Karaganov S. 2017. Turn from East to the Greater Eurasia. – International Affairs. No. 5. P. 6-18. (In Russ.) URL: https://interaffairs.ru/jauthor/material/1847 (accessed 17.09.2019).

Karaganov S., Suslov D. 2019. Deterrence in a New Era. – Russia in Global Affairs. No. 4. P. 22-37. (In Russ.) URL: https://globalaffairs.ru/number/Sderzhivanie-v-novuyu-epokhu-20174 (accessed 17.09.2019).

Ortega y Gasset J. 2008. La deshumanizaci.n del arte (Russ. ed.: Ortega y Gasset J. Degumanizaciya iskusstva. Moscow: AST).

 

Литература на русском языке

Караганов С. 2017. От поворота на Восток к Большой Евразии. – Международная жизнь. № 5. С. 6-18. URL: https://interaffairs.ru/jauthor/material/1847 (accessed 17.09.2019).

Караганов С., Суслов Д. 2019. Сдерживание в новую эпоху. – Россия в глобальной политике. № 4. С. 22-37. URL: https://globalaffairs.ru/number/Sderzhivanie-v-novuyu-epokhu-20174 (accessed 17.09.2019).

Ортега-и-Гассет Х. 2008. Дегуманизация искусства. Москва: АСТ.



[1]          Лучшую, на мой взгляд, работу о причинах военных успехов европейцев написал американский историк и экономист Филип Хоффман [Hoffman 2015].

[2]          Китайцы были обязаны в обмен – заведомо неэквивалентный – на свои товары закупать опий, производимый в британской Индии.

[3]          Теперь эти обещания и даже политические обязательства, хотя и не закрепленные в правовой форме, нерасширения НАТО хорошо документированы. Чтобы ознакомиться с документами, см.: Savranskaya S., Blanton, T. NATO Expansion: What Gorbachev Heard. – National Security Archive. 12.12.2017. URL: https://nsarchive.gwu.edu/briefing-book/russia-programs/2017-12-12/nato-expansion-what-gorbachev.

heard-western-leaders-early#_ednref3 (accessed 17.09.2019).

[4]          Об истории возрождения российских вооруженных сил см. интервью министра обороны Р Ф С.К. Шойгу: Ростовский М. Сергей Шойгу рассказал, как спасали российскую армию. – Московский Комсомолец. 22.09.2019. URL: https://www.mk.ru/politics/2019/09/22/sergey-shoygu-rasskazal-kak-spasali.

rossiyskuyu-armiyu.html (accessed 17.09.2019).

[5]          Путин В. Послание Президента Федеральному Собранию. – Президент России. Официальный сайт. 01.03.2018. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/56957/work (accessed 17.09.2019).

[6]          Xi Jinping. Work Together to Build the Silk Road Economic Belt and the 21st Century Maritime SilkRoad. – Xinhua. 14.05.2017. URL: http://www.xinhuanet.com/english/2017-05/14/c_136282982.htm (accessed 17.09.2019).

[7]          См.: Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о сотруд.ничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути. – Президент России. Официальный сайт. 08.05.2015. URL: http://kremlin.ru/ supplement/4971 (accessed 17.09.2019).

[8]          О взаимной поддержке концепций см. речи В.В. Путина и Си Цзиньпина на Петербургском эко.номическом форуме 2019: Пленарное заседание Петербургского международного экономического форума. – Президент России. Официальный сайт. 07.06.2019. Доступ: http://kremlin.ru/events/president/ news/60707 (accessed 17.09.2019).

[9]          О перспективах развития миросистемы см. [Karaganov 2018].

 

РОССИЯ В ГЛОБАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ