Дмитрий Скворцов: За три месяца большинство населения Украины можно переформатировать в русофилов

 

День мартовского референдума 1991 г. застал вашего покорного слугу в Галиции. В городке Яремча, славившемся не только горнолыжным склонами, но и одним из лучших в Союзе туберкулёзным диспансером. Приведу лишь одну иллюстрацию того, насколько популярным был курорт даже ранней весной. Местный кинотеатр (довольно большой – рассчитанный именно на многочисленность зрителей) показывал «Однажды в Америке». По-украински – «Колись в Америці». И каждая вторая компания, проходя мимо афиши, прыскала смехом, пытаясь переводить её на русский как «Колись в Америке». Таким был наплыв русскоязычных курортников.

Но всё это происходило уже под желто-синими прапорами на флагштоках у мэрии, почты и прочих государственных объектов. К тому времени на выборах в местные советы Галичины победили руховцы. Закономерно на Союзном референдуме 1991 г. всё Прикарпатье проголосовало против сохранения Союза. Так и обозначился раздел по Збручу с другими регионами – проголосовавшими «за».

И вот уже совсем скоро галичане, вместо того, чтобы обеспечивать сферу обслуживания курортников с 1/6 части Земли, массово приступили к обслуживанию сморщенных пятых точек европейских пенсионеров. В худшем случае – сельхозугодий бывших панов-поляков.

Это к вопросу об итогах референдума 1991 г. Потому что, отвечая на следующий вопрос – была идея проведения референдума шансом на сохранение СССР или легитимацией его развала – сама история дала трагический ответ.

Могло ли быть иначе? Да, никто не отменял аксиому государственного права «закон что дышло», подразумевающую, что уже после проведения опроса всё зависело от того, кто бы и как трактовал формулировку вопроса референдума. Ведь в нём изначально был заложен оксюморон – «суверенные республики» в федеративном государстве.

Поэтому, окажись сильнее «Центр» – была бы федерация; оказались бы сильнее республики – конфедерация как переходной этап к неизбежному развалу. Но если бы Центр действительно хотел достичь целей, которые он декларировал референдумом – чтобы республики даже не помыслили о возможности суверенизации – следовало адекватно реагировать уже на январские столкновения в Прибалтике. А не запускать референдум, одновременно попуская развитие этих событий. Да ещё вдохновлённых Церковью в лице нынешнего главы ОВЦС митр. Илариона (Алфеева) – тогда настоятеля кафедрального собора Каунаса.

Каковы уроки референдума, и можно ли воссоздать единый Союз народов на Евразийском пространстве?

После союзного референдума, на котором более чем 80% жителей УССР проголосовали за сохранение Союза, один из идеологов незалежности Вячеслав Чорновил заявил: “Дайте нам три месяца агитации, и вся Украина проголосует с точностью до наоборот”. Так и получилось после провала ГКЧП, когда уже и республиканские власти выпрыгивали из шаровар в нетерпеже стать первыми хлопцами на селе. И всё это на фоне страшнейшего падения уровня жизни, что валилось на пресловутый Центр, Россию, “объедающую житницу Европы” и союзное “оккупационное” устройство как таковое.

Однако это означает, что и сейчас, в условиях дикого падения уровня жизни в ЦэЕвропе, при грамотной денацификации за те же три месяца большинство населения Украины можно переформатировать в убеждённых русофилов. Нужна лишь планомерная работа по восстановлению исторической правды, изобличению лживых мифов, ну и восстановления народного хозяйства силами и, главное, средствами того «креативного класса», который и разжигает русофобскую войну на Украине.

Только воссоздавать страну на основе национальных границ придуманных национальностей или придуманных создателями СССР ареалов расселения реально существующих этносов было бы непростительным повторением той же ошибки, которая погубила Союз. Это была бы мина замедленного действия.

Чтобы этого не случилась, РФ должна объявить себя не преемником СССР с его антирусской национальной политикой и советующим административным делением, но продолжателем Российской Империи.

Выступление Дмитрия СКВОРЦОВА на круглом столе «Референдум 17 марта 1991 года: можно ли было спасти СССР?».